Только что получил по щам от соседа по комнате за то, что громко говорил по телефону в комнате в тот момент, когда он дремал. Просто сразу - без каких-либо предупреждений. Сосед по-своему прав - жизнь его научила общаться с людьми так, как она научила, язык физической силы явно близок дяде-культуристу. Да и давал по щам он мне явно хорошо рассчитав силу...
Меня интересует другой вопрос: когда это я успел разучиться обращать внимание на людей вокруг? Мне только неделю назад делали замечание за почти то же самое. Что сталось? В Москву я приехал не таким - я относился (или, по крайней мере старался относиться) с вниманием к нуждам окружающих меня людей. Что изменило меня? Постоянная жизнь в режиме "сделай себе лучше"? Отсутствие общения, в котором мне был бы интересен другой человек (или нехватка такого общения)? Отставление в сторону духовной литературы, аудио и видео записей, о необходимости "возлюбить ближнего своего"? Или же такое в моём характере было и раньше, и я просто не замечал этого потому, что не было того, кто показал бы мне это резко - так, чтобы я не закрыл на это глаза?
Видимо - последнее. Я ещё недавно просил судьбу о том, чтобы она дала мне такие резкие знаки. Вот: получите, расписываться не обязательно.

Но ведь, кажется, в Москву я приехал другим...
Или тут было другое? Прилетев в Россию из Израиля, я стал задумываться о том, что я безвольно и безмолвно подчиняю себя обстоятельствам в лицах людей. Бабуля старалась меня перекормить, я стал пытаться этому сопротивляться. Получалось довольно агрессивно - я отстаивал своё мнение со злобой в душе. Наверное тогда я и заронил зерно...
Со временем оно прорастало и вот, однажды я получил удовольствие от того, что наорал на соседей по общаге за то, что они курили в квартире, не считаясь с некурящими. Агрессивная позиция защиты своей правоты крепла, и вот, недавно я наехал на коллегу, пытаясь заставить его услышать и внять. А может и более - подчиниться? Даже скорее так. В итоге я добился только того, что напугал бедолагу...

Получается: ушёл из одной крайности в другую. А где же середина?